Дипломатия периода феодальной раздробленности
Конечно, Григорий не первый выдвинул эти принципы, но он первый сделал попытку провести их в жизнь, первый пытался организовать некое «мировое государство» под властью папы. Григорий VII требовал изъявления покорности от короля Англии — Вильгельма Завоевателя. Французский король Филипп I должен, по мнению папы, согласиться с тем, чтобы епископов в его королевстве назначал апостольский престол. Венгерскому королю Гейзе I папа без обиняков заявлял, что его королевство принадлежит святому престолу. Вотчиной святого Петра представлялась ему и Испания, где папа, едва вступив на престол, благословил рыцарей на отобрание земель у мавров, — при условии, если только будет признана его верховная власть над отвоеванными территориями.
Наличие большого числа слабо между собой связанных или даже совершенно независимых княжеств по-прежнему вызывало между ними частые конфликты. Это привело к созданию особой формы третейских судов для мирного разрешения таких конфликтов. «А что учинится между нами, князьями, каково дело, — смазано в договоре Дмитрия Донского с великим князем тверским Михаилом Александровичем в 1368 г., — ино съедутся на рубеж, да меж нас поговорят, а не уговорятся, ино едут на третьего на великого князя Олега (рязанского): на кого помолвит — виноватый перед правым поклонится, а взятое отдаст. А чьи судьи на третьего не поедут… — то правый может отнять, а то ему не в измену». В некоторых случаях «третьим» был митрополит, в других — спорящим сторонам предоставлялось право «ехать им на третий, кого себе изберут, там, ехав, перемолвятся». Порядок избрания «третьего» устанавливается в договоре великою князя Василия Дмитриевича с Федором Ольговичем рязанским. «А рати не замышлять, а третий меж нас — кто хочет, тот называет трех князей христианских, а на кого идут, тот себе изберет из трех одного». В том же договоре великий князь берет на себя функции исполнителя постановления третейского судьи по спорам между рязанскими князьями.
Если международные отношения Северо-Восточной Руси с XIII в. главным образом сосредоточивались на Золотой Орде, то отношения между мелкими удельными княжествами, на которые эта Русь разбивалась, были гораздо сложнее. В отличие от предшествующего периода, когда междукняжеские отношения определялись часто словесными «обетами», скрепленными клятвой, в XIV—XV вв. договоры между князьями заключались в письменной форме.
Решающим моментом во внешней политике северо-восточных русских княжеств были в эту эпоху их отношения к Золотой Орде. Вассалы золотоордынских ханов, русские князья должны были не только платить им дань и нести другие повинности, но и подчинять свою внешнюю политику их воле, являясь по ханскому приказу со своими войсками к ним на помощь. Хан своим вмешательством регулировал важнейшие внешнеполитические вопросы. Так, хан Менгу-Темир (конец XIII в.) обратился с указом («Менгу-Темирово слово») к великому князю владимирскому Ярославу Ярославичу о предоставлении свободного проезда немецким купцам через территорию его княжества: «Дай путь немецкому гостю на свою волость!»
Таким образом, одного крестного целования было недостаточно. Для большего впечатления клятву приносили на «раке», т. е. у гробницы того или иного почитаемого святого, например, у раки патронов княжеской династии «святых» Бориса и Глеба. Наконец, прибегали к требованию заложников, или «талей». Обычно выдачей заложников с обеих сторон обеспечивалось соблюдение договора половцами, которых русские всегда подозревали в коварстве. Заложниками же обеспечивался правильный ход предварительных переговоров с половцами. Так, в 1095 г. пришли половецкие ханы Итларь и Кытан для переговоров в Переяславль к Владимиру. Мономаху и стали вне города. Владимир дал «в тали» своего сына Святослава, а Итларь с лучшей дружиной вошел в город. Судя по договору, заключенному около 1195 г., к заложничеству прибегали и при переговорах с немцами. Но бывали случаи, когда и соглашения между русскими землями скреплялись выдачей заложников. Так, в 1139 г. новгородцы, просившие у Всеволода Ольговича в князья сына, «пустили к Всеволоду детей своих в тали».
В тех случаях, когда князья не принимали личного участия в ходе переговоров, дипломатические сношения осуществлялись посредством послов. В 1229 г. в качестве послов со стороны Смоленска ходил в немецкие города священник, сан которого должен был в какой-то мере оградить его личность в чужой стране, и «умный (т. е. знающий) муж из города Смоленска».
При политической раздробленности Руси, дипломатические сношения не могли ограничиться только теми или иными отношениями с соседними государствами. Особое значение приобретали дипломатические отношения между отдельными княжествами, на которые распалась Русь. Урегулирование мелочных споров и взаимных претензий между мелкими государями-вотчинниками составляет главное содержание этой дипломатии. Лишь временами князья объединяются перед лицом общей опасности. Уже вскоре после смерти Ярослава установилась практика разрешения междукняжеских споров на таких же снемах, на каких разрешались международные конфликты. На снемы съезжались заинтересованные князья и в общем шатре, «сидя с братьями своими на одном ковре», совместно с наиболее доверенными дружинниками, обсуждали все очередные вопросы. Этим путем разрешались поземельные споры. Так, на съезде в Любече в 1097 г. внуки Ярослава постановили, как правило, распределять княжества по признаку наследственного владения. На съездах решались общие военные предприятия.
С возникновением немецких городов в Прибалтике между ними и русскими городами завязались оживленные торговые сношения, заключались договоры, носившие торговый характер. Эти договоры имели задачей урегулировать условия торговых сношений русских городов с немецким купечеством.
Такие политические силы средневековой Европы как империя и папство также не остались вне дипломатического кругозора древней Руси. В 1073 г. сын Ярослава Мудрого Изяслав в борьбе с братьями искал содействия у германского императора. Его соперник и брат Святослав избежал вмешательства империи только путем непосредственных переговоров с императором. Успех, достигнутый им, объясняется тем, что сам он был женат на сестре одного из крупнейших германских феодалов, Бурхарда, епископа трирского, который и служил посредником в переговорах. Искал сближения с империей и третий сын Ярослава Всеволод. Его дочь Евпраксия была замужем за маркграфом Бранденбургским, а, овдовев, обвенчалась с императором Генрихом IV.
Со второй половины XI в. древнерусское государство распадается на уделы. Наступает время бесконечных княжеских междоусобий и разорительных набегов кочевников. С распадом древнерусского государства на ряд обособленных княжеств, который начался после смерти Ярослава и завершился в XII в., не прекратились, однако, сношения древней Руси с Византией и Западной Европой. «Слава великая» русских князей, как говорится в летописи, доходила «ко странам дальним: к грекам и к венграм и к ляхам (полякам) и к чехам и даже до Рима».
Крупные сеньоры чувствуют себя независимыми государями и в качестве таковых сносятся как с иностранными, так и со своими королями. Это одинаково относится и к светским и к духовным сеньорам. Выработались формальные приемы объявления войны и заключения мира через особых вестников, передававших поручение устно или при помощи известных символических действий. Эти вестники потом стали называться герольдами. Они носили гербы своих сеньоров, и их личность считалась неприкосновенной, как личность послов.
Варварские государства, возникшие на основе завоеваний, оказались непрочными. Господство натурального хозяйства, слабость экономических связей между отдельными хозяйственными районами, отсутствие экономической базы для больших политических организаций — все это приводило к распаду крупных государственных объединений и на Западе и на Востоке. Не избежали этой судьбы и самые крупные среди них — империя Карла Великого и древнерусское государство. Завершение процесса феодализации варварских обществ, превращение крупных землевладельцев-феодалов в самостоятельных государей в своих вотчинах сопровождалось политическим раздроблением Европы.